Законодательная база Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека (Первая секция) от 02.03.2006 "ДЕЛО "ДОЛГОВА (DOLGOVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" (Жалоба N 11886/05)"

К сожалению, я не могу согласиться с мнением большинства членов Палаты о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции. Меня беспокоит не само решение Палаты, а, скорее, то, как она пришла к этому выводу.

Я не сомневаюсь, что данная жалоба приемлема. Действительно, она отвечает критериям приемлемости, содержавшимся в пункте 1 статьи 35 Конвенции. Кроме того, она затрагивает содержание под стражей в порядке предварительного заключения, тему, которой Европейский суд касался, хотя и более внимательно, во многих предыдущих делах против Российской Федерации (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба N 47095/99, ECHR 2002-VI; Постановление Европейского суда по делу "Смирновы против Российской Федерации" (Smirnova v. Russia), жалобы N 46133/99 и 48183/99, ECHR 2003-IX (извлечения); Постановление Европейского суда по делу "Панченко против Российской Федерации" (Panchenko v. Russia) от 8 февраля 2005 г., жалоба N 45100/98; Постановление Европейского суда по делу "Рохлина против Российской Федерации" (Rokhlina v. Russia) от 7 апреля 2005 г., жалоба N 54071/00; Постановление Европейского суда по делу "Романов против Российской Федерации" (Romanov v. Russia) от 20 октября 2005 г., жалоба N 63993/00; и Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба N 6847/02, ECHR 2005 (извлечения)).

При анализе национального законодательства в данном Постановлении в отличие, например, от упоминавшегося выше дела "Калашников против Российской Федерации", четко указано, что российское уголовно-процессуальное законодательство различает содержание под стражей при расследовании преступлений и содержание под стражей после предварительного расследования. Это различие имеет первостепенное значение для понимания того, был ли срок содержания под стражей разумным.

Некоторые из первоначальных обвинений, предъявленных заявителю (см. § 15), мягко говоря, сомнительны (например, "насильственный захват государственной власти" в соответствии со статьей 278 Уголовного кодекса Российской Федерации). Тем не менее большинство обвинений (умышленное уничтожение чужого имущества, вандализм, позднее переквалифицированные на массовые беспорядки) и тяжесть обвинений оправдывали содержание ее под стражей. Нельзя забывать, что Европейский суд не может отменить решение национальных органов о заключении лица под стражу. По моему мнению, единственное, что может сделать Европейский суд, это оценить, был ли разумным срок содержания под стражей.

Заявитель содержалась "во время расследования преступлений" с 14 декабря 2004 г. по 7 июня 2005 г., то есть 5 месяцев и 22 дня, в то время как для подобных уголовных дел частью второй статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрен срок от двух до шести месяцев. Она содержалась под стражей "во время судебного разбирательства" с 7 июня по 8 декабря 2005 г., то есть 6 месяцев и 1 день, в то время как часть 3 статьи 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации устанавливает "основной" срок до шести месяцев.

В Постановлении не проанализирована "разумность" этих сроков в свете обстоятельств конкретного дела. Европейский суд исчерпывающе проанализировал собственное прецедентное право, но не применил его к настоящему делу. Кроме того, "вопрос о том, является ли срок содержания под стражей разумным, не может быть оценен in abstracto. Вопрос о том, разумно ли оставлять обвиняемого под стражей, должен оцениваться в каждом случае в соответствии с его особенностями (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба N 26772/95, § 152, ECHR 2000-IV).

Оставив без внимания вопрос о том, был ли разумным срок содержания под стражей, Европейский суд быстро перешел к вопросу об отмене или изменении меры пресечения. В целом, для данного дела была характерна поспешность: Европейский суд вынес решение удивительно быстро. Эта спешка имела негативные последствия для выводов Европейского суда и не позволила мне согласиться с мнением большинства судей, хотя я был склонен обнаружить признаки нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции. В подобных делах приемлем не кавалерийский наскок и большевистский стиль (не сочтите за каламбур), а, скорее, принцип festina lente: спеши медленно.

Я должен отметить еще кое-что. Традиционно Европейский суд осторожно избегал ссылки на факты, которые не были предоставлены сторонами. В настоящем Постановлении эта традиция разрушена и делается ссылка (весьма избирательно) на некоторые неопределенные "сообщения средств массовой информации". Однако желание Европейского суда предоставить версию событий, отличную от версии сторон, понятно.

Наконец, размер присужденной компенсации морального вреда слишком большой. Он такой же, как в деле "Калашников против Российской Федерации", хотя нарушения в деле Калашникова были гораздо более многочисленные и серьезные. Даже молодость заявителя не может служить оправданием такого подхода.